Городские улицы меняются на глазах, будто сама эпоха перекраивает привычный уклад. Советские годы уходят, оставляя за собой неясную, зыбкую пустоту. Люди теряются — как теперь жить, никто толком не объяснит. Восьмидесятые кружат вихрем: ветер свободы несет за собой разгул и неразбериху.
Кого-то, как тихого Андрея, взрослеть учит подворотня и асфальт. Кому-то, вроде Вовы, в этой сумятице и вовсе не находится места — тревога гложет изнутри. Молодым приходится держаться вместе, искать свои углы, отстаивать их кулаками. В этом хаосе лишь одно остается незыблемым: слово, данное товарищу. Оно крепче страха, сильнее грубой силы, важнее всех непростых законов взрослого мира.
