Ноябрь 1920 года. Константинополь встречает холодом и безразличием. На пристани среди прочих — Сергей Нератов, бывший белогвардейский офицер. Он прибыл с последними кораблями из Крыма, где рухнул фронт Врангеля. Вместе с ним — толпы таких же, как он: солдаты без армии, семьи без домов, люди без будущего.
Нератов потерял всё. Революция и война забрали у него не только дело жизни, но и близких. Жена, дети — остались в кровавом вихре, который поглотил прежнюю Россию. Теперь он один, с пустотой внутри и грузом ответственности за тех, кто оказался рядом.
В этом чужом городе, куда бежали в надежде на спасение, русских ждало горькое разочарование. Их здесь не ждали. Смотрели свысока, как на лишних, на людей второго сорта. Нищета, болезни, унижение — вот что встретило изгнанников вместо обещанной свободы.
Но Нератов не сломался окончательно. За внешней сдержанностью скрывалась воля. Он не искал выгоды для себя — понятия долга и чести для него не были пустыми словами. Постепенно, почти против своей воли, он стал тем, на кого стали опираться другие. Голосом для безгласных, защитой для беззащитных.
В этом неприветливом мире, среди чужих стен, он начал отстаивать право своих соотечественников просто жить — не выживать, а жить достойно. Не как изгоям, а как людям. И в этой борьбе, тихой и упорной, оказалось, что русский мир, привезенный в чемоданах и сердцах, можно отстоять. Даже здесь. Особенно здесь.
